Диагноз | Калининград.Ru

1

Об этой истории я уже упоминал («Тяга к памперсам»): несколько среднебогатых жуликов обманули работавшую на них строительницу О. В результате женщина лишилась дома, семьи, детей, гражданства, еле отбилась от бандитов… Но она не сдавалась — и тогда среди бела дня на Гвардейском проспекте к ней подошли люди в милицейской форме, запихнули ее в машину и отвезли в лес. Дальше — см. фильмы про преступность девяностых: автомат в лицо, угрозы группового изнасилования, требования копать себе могилу… Целей у преступников в форме было две: чтобы О. не смела обращаться к Людмиле Путиной (а она таки сумела передать той просьбу о помощи) и отстала от жулья со своими требованиями вернуть ей деньги.

Конечно, ни О., ни ее друзья этого так не оставили — и в милицию были поданы соответствующие заявления. А через пять месяцев последовал отказ в возбуждении уголовного дела «ввиду отсутствия события преступления», подписанный старшим следователем следственного управления следственного комитета по Калининградской области К. Так вот, об этом документе.

Фабула его незатейлива, как милицейская дубинка: поскольку О. несколько раз доставлялась в психиатрическую лечебницу, где ей ставился диагноз «шизофрения», то все, о чем она рассказывает, — бред и мания преследования. Правда, К. не знает (или не хочет знать?), что задержанную большей частью выпускали из больницы сразу, как только милицейский воронок скрывался за углом: врачи, у которых еще оставалась совесть, понимали, что нельзя запирать в психушку абсолютно здорового человека.

Не все, правда: пару раз находились оборотни в белых халатах, еще не понявшие, что эпоха карательной медицины осталась в прошлом, да и тогда психиатрия работала все-таки на государство, а не на кучку средней руки уголовников. Но уж старший-то следователь (и т.д.) должен знать о существовании Федерального закона №3185-1 от 2.07. 1992 года, согласно которому госпитализировать психически больного можно только с его согласия (ст. 4-1)! А какое может быть согласие у избитой женщины, которую несколько здоровых мужиков закидывают в машину?

Кроме того, для принудительной госпитализации требуется заключение врачебной комиссии (ст. 32, 1-2), а его нет! И это естественно: одного бессовестного врача купить несложно, а целую комиссию — дорого.

Но и это еще не все: принудительная госпитализация осуществляется только по решению суда (ст. 23-5), а решения суда тоже нет и не может быть, поскольку нет соответствующего  решения комиссии. Думаю, ни один судья не признал бы сумасшедшим человека только за то, что у него на руках целый чемодан бесспорных документов, доказывающих его правоту.

И все это вкупе — грубейшее нарушение ст. 5-3 того же закона, за которое, между прочим, предусмотрена уголовная ответственность. Но следователь (и т.д.) К. сама себя избирает судом и ВТЭКом и просто-напросто назначает О. сумасшедшей! Не могу не вспомнить: в свое время один председатель одного облсуда сказал мне, что суд интересует не истина, а соответствие закону. Тогда его слова показались мне отвратительным цинизмом, но что же в таком случае говорить о документе за подписью К., которую даже и соответствие закону не интересует?

Просто для сведения: в свое время, по совету друзей, О. прошла независимую психиатрическую комиссию — и здесь, у нас, и на родине, в Литве, и была признана абсолютно здоровой. Но К. это показалось неинтересным. Как вы думаете — почему?

2

Разумеется, К. — не просто следователь, а следователь старший, а потому, надо полагать, прекрасно понимала всю уязвимость своей позиции и соответственно подстраховалась. Только вышло это еще более бездарно, чем история с шизофренией. Напоминаю: О. схватили на Гвардейском проспекте, отвезли в лес возле Светлогорска, где и бросили возле какого-то болота. А потому следователь К. добросовестно опрашивает… дежурных по ОВД Калининграда — и те искренне признаются, что О. к ним не доставляли. Целая страница признаний! Правда, рапорта дежурного по лесному отделу ОВД близ Светлогорска в постановлении К. нет, но вывод есть: видите, и дежурные подтверждают, что О. врет. Странно, что не опросили погранпереходы, вокзалы и аэропорты: если бы выяснилось, что и туда О. не доставляли, выглядело бы куда убедительнее…

Кстати, о психическом здоровье: а как называется состояние, при котором человек не способен сосредоточиться и упорно отвечает не на те вопросы, которые ему задают? Может, это профессиональное заболевание? Не бережем мы ценные кадры!

Но весь цимес даже не в этом, а в том, что и О. и мы, те, кто ей помогал, давно ждали чего-то подобного. А потому (по нашему совету) О., оказавшись в машине, сразу включила оба своих мобильных телефона. И у всего происходящего оказались три свидетеля: ваш покорный слуга, председатель «Союза матерей» Людмила Грицук и еще один весьма уважаемый человек из соседней страны (один из телефонов О. периодически переключала с абонента на абонента). Причем надо отдать мужественной женщине должное: она так провела разговор с похитителями, что они подтверждали названия улиц, по которым ее везли, и мы, свидетели, не только слышали все, что говорится в машине, но и могли отследить ее маршрут. И что особо ценно, мы просто горели желанием рассказать о том, что слышали! Но старшему (и т.д.) следователю К. было недосуг нас выслушивать… Кроме Грицук, которая буквально со скандалом добилась того, чтобы ее показания были записаны. Но в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела о них нет ни слова…

Кстати, думаю, не составило бы особого труда узнать у оператора сотовой связи, поступали ли с телефонов Ольги звонки на наши мобильники, если да, то когда и как долго длилась связь. Косвенное, но доказательство ее правоты. Да и локализовать их тоже возможно, было бы желание: ОВД Ленинградского района и лес под Светлогорском — это совсем разные ретрансляторы! Но и этого делать старший следователь К. не захотела. Интересно: а почему? Из вопиющего непрофессионализма, лени или?..

Вот и скажите: есть ли у человека в этом городе хоть какая-нибудь защита, особенно если вы случайно наступите на карман жулику, способному нанять несколько людей в милицейской форме для охраны своей жадности?